Учиться со вкусом. Английский стиль.
Юмор, кураж, фантазия — вот что превращает урок иностранного языка в настоящий праздник!
"А как у нее с английским?" — спросил приятель о школьных успехах дочери. Простой вопрос поставил в тупик. "Ну, учит..." — неопределенно ответила я. Отметки хорошие. Но значит ли это, что при случае она сможет свободно поговорить с британским сверстником? "Не факт! — подтвердил мои сомнения переводчик— синхронист. — Теоретическая база у школьников неплохая и словарный запас немаленький. Они прилично читают, переводят. Но на слух воспринимать беглую иностранную речь — совсем другое дело." Эти "жующие кашу во рту" англосаксы не очень–то озабочены внятной дикцией и грамматической чистотой речи. Высокий темп, сленговые словечки, новояз — разговорный язык имеет мало общего с безупречными аудиозаписями топиков. Человек "не врубается" в живую речь и со страху начисто забывает самые простые фразы на иностранном.
Вот почему лингвисты так настаивают на погружении учащихся в языковую среду — с выездом в Англию, США, Австралию. Что, однако, доступно немногим. Есть ли альтернатива? Да есть. Это обучение по методу знаменитого российского профессора–лингвиста Игоря Шехтера. Сам 85–летний корифей уже не преподает, но основанная им авторская школа пользуется признанием во всем мире. Ученики Шехтера работают во многих странах. Оказывается, есть они и в Риге. Клариса Перельмутер, директор Центра английского языка "Klas's", тоже училась у мэтра. Она и ее коллега, соруководитель Центра Галина Вартанян с успехом применяют эмоционально–смысловой метод Шехтера уже десять лет.
Абсолютная языковая среда создается сразу за порогом их учебного заведения на Элизабетес, 31. Здесь звучит только английская речь: вставил словечко на родном — плати символический штраф. Когда сантимов в старинном чугунном утюге, куда их бросают "нарушители", набирается на тортик или крендель, курсисты устраивают чаепитие. Английское, само собой.
Имена у педагогов и учеников тоже исключительно английские. Вот Клариса — она Мейбл, а Галина — Гейл. Они настолько сжились со своими псевдонимами, что так и представились мне при первом знакомстве. "Моя мама ворчала: я уже забыла, как я тебя собственно назвала", — смеется Клариса (простите, Мейбл).
Создание естественной языковой стихии — процесс очень кропотливый, требующий профессионализма и деликатности. Ведь мало заставить людей "забыть" на два часа родной язык, надо чтобы чужой язык сознание впитывало без напряжения — как губка воду. А этого надо наполнить учебное время позитивными эмоциями. Для 4–х–летних деток важна максимальная свобода и экшн. "Если малышу по вкусу сидеть по столом — ради бога! Ему нужна игра — придумаем, творческий процесс — организуем. Будем, например, мастерить из цветной бумаги фантастические цветы, а потом устроим выставку поделок или рисунков. Знаете, какая для нас была высшая похвала? — спросила меня Гейбл. — Это когда один мальчик, вернувшись с первого занятия домой, сказал маме с облегчением: "Да никакая это не школа!".
У подростков свои "фишки". У них уже начинаются "отношения". Что лукавить — колоссальным стимулом учиться является встреча на занятиях со своей симпатией. Что ж — и это позитивная эмоция работает на результат. Многие ребята уже не раз побывали на каникулах в англоговорящих странах, на зарубежных языковых курсах, но продолжают посещать рижский "Klass" — во–первых, ради общения с друзьями, во–вторых, чтобы не потерять набранный уровень (язык без употребления быстро забывается), а во–вторых, ради дополнительных знаний: на каждом занятии они получают новую информацию о культуре, истории, быте англосаксонских стран. Язык ведь неотделим от социокультурного пласта. Поэтому курсы для "продвинутых" тинейджеров — со своими "изюминками": "Английский плюс драма", "Английский плюс песни" и т.п.
Кстати, принято считать, что лучший учитель иностранного языка — тот, для кого он родной. Это заблуждение. Лингвопедагог должен должен быть еще и очень эрудированным, разносторонне образованным человеком. "Пробовал у нас как–то преподавать один самоуверенный британец, мы ему дали сильную группу подростков — через пятнадцать минут он ретировался. Просто не смог с ними общаться на равных. Наши дети знали больше его!", — рассказывает Гейл–Галина.
Мейбл и Гейл с гордостью показали библиотеку Центра, где собрана в с я учебная литература по английскому языку, которую не найти даже в Националке. А плюс к этому богатая фильмотека — от американских мультиков до ретрокино. Чего стоят ранние ленты с очаровательной Одри Хепберн! Юмор, восхищение, ностальгия — из этих светлых чувств рождается любовь к языку, на котором говорят герои кинематографа.
Метод Шехтера замечателен тем, что создает в группе атмосферу комфорта — через шутку, сотворчество, полет фантазии. "Доказано, что лучше всего человек запоминает абсурдные, смешные или страшные вещи. Мы, конечно, предпочитаем абсурд и смех," — поясняют мои собеседницы.
Юные — те охотно включаются в игру, в придумывание и разыгрывание скетчей. Со взрослыми — сложнее. Увы, миновали те времена, когда зрелые люди брались за учебники и словари для расширения кругозора, желания читать литературу на языке оригинала. Сейчас их гонит на курсы острая необходимость — без английского они рискуют потерять работу или не получат долгожданную вакансию. Согласитесь, такой дамоклов меч плохой помощник педагога.
"Как–то секретарь одного босса привела к нам за ручку сотрудника фирмы и сказала (при нем !): "Если он не выучит за три месяца английский, его уволят!" Ну и как вы думаете — сможет человек в состоянии постоянного стресса учиться радостно и продуктивно?" — говорит Клариса. Так что преподавателям Центра приходится ломать голову на тем, как "оторвать" усталых учеников от назойливых мыслей о своих проблемах. Например, одному банковскому служащему, который приходил на уроки совершенно измученный прямо со службы, Гейл и Мейбл предлагали сначала 15 минут "отоспаться" в кресле, в тихом уголке. Помогало. Иногда они разводили по разным группам супругов, чтобы те не втягивали в свои семейные разборки сокурсников. А как поступить преподу, когда девушка заявляет: "Я не буду сегодня ничего придумывать, потому что я зла на своего бой–френда!"?
Еще одна щекотливая проблема: чрезмерный прагматизм. Солидные люди не прочь выяснить социальный статус сокурсников и завязать полезные деловые контакты. Такая расчетливость, по мнению Галины и Кларисы, мешает людям дать волю воображению, окунуться целиком в другой мир. Ведь в "Кlass" их учат иностранному, как детей учат родному языку. Вот и надо позволить себе побыть немного детьми — любознательными, открытыми и беззаботными.
Вот почему Гейл и Мейбл при отборе кадров в свой "Klas's" оценивают и способность преподавателей подобрать ключик к самым сложным характерам.
Мейбл и Гейл включают в работу еще один метод, который снимает у их подопечных страх коммуникации. Метод позаимствован в американской школе. Там принято каждый год "тасовать" классы и менять учителей. Так дети легко адаптируются к новому окружению.
В учебный центр на Элизабетес приходят самые разные люди — от уборщицы до президентов крупных фирм. И всех возрастов. Самой зрелой ученице было 68 лет! Вопреки расхожему мнению о склерозе, пожилые демонстрируют заметные успехи в освоении языка. Вероятно потому, что мотивированы положительно: кто–то собрался переезжать к детям за границу, кто–то мечтает общаться с зятем–иностранцем. Поэтому они искренне радуются даже самым скромным своим победам. А воодушевление, в конце концов, — это самое главное в учебе.